algarkavy: (Default)
algarkavy ([personal profile] algarkavy) wrote2010-01-25 02:28 pm

Из истории фофудьи

Ничто не ново под луной.

"Хуже пришлось бедному Алексею Спиридоновичу. С открытым сердцем кинулся
он к русским эмигрантам, но там его встретили далеко не дружелюбно. Конечно,
он сам виноват во многих отношениях. Так, например, он принялся, скучно
рассказывать свою жизнь некоему почтенному академику, но тот его сразу
ошеломил вопросом. "Все это мелкие детали, а вот расскажите-ка лучше, как
коммунисты варят щи из пальчиков младенцев?" Алексей Спиридонович ответил,
что хотя большевики и варвары, ибо запретили ему читать Чехова курсантам, но
насчет щей он слышит впервые и никаких данных представить не может. Академик
рассердился: "А позвольте узнать, вы какого вероисповедания? " --
"Православный".-- "Сословие?" "Дворянин". Это показалось совершенно
неправдоподобным, и последовала длительная насмешливая гримаса, достойная
лучшей из академий.
Через несколько дней в одной эмигрантской газете было напечатано, что
большевик Тишин был комиссаром чрезвычайки в Самарканде и пытал с помощью
сахарных щипцов местных лавочников. Алексей Спиридонович возмутился и
написал тотчас "письмо в редакцию", но, очевидно, от волнения (ибо в России,
из протеста, даже начертал упраздненные буквы на обоях своей комнаты) в
слове "сведение" поместил из двух "ятей" лишь одно. Прочитав это письмо,
редактор окончательно уверовал в свое собственное творчество.
Алексею Спиридоновичу пришлось скрываться. Несмотря на это, он жаждал
общения с честными русскими эмигрантами из группы "Час близится" Наученный
опытом, против щей он не протестовал, но даже излагал различные способы их
изготовления. Впрочем, эмигранты, состоявшие из демократических
черносотенцев и монархических социалистов, были очень заняты и не могли
уделять много времени задушевным беседам. По утрам они выстаивали длинные
панихиды по особам коронованным. Потом шли к симпатичным румынам или полякам
и доказывали необходимость немедленно уничтожить всех большевиков, среди
которых нет ни одного русского. Вечером, прочитав в газете, что японцы убили
одного русского, шептали -- "верно, большевика" -- и умилялись. А ночью
трудолюбиво ели "кавьяр рюсс" и пили шампанское за грядущее "возрождение",
за великого генерала и за скромного, но честного труженика -- городового.
Алексею Спиридоновичу пришлось в этом обществе туго: панихиды он,
правда, любил, но японцев смертельно боялся, а на икру денег не хватало.
Денег вообще не было, даже на хлеб. Тщетно он искал себе заработка и,
голодая, вспоминал даже пшу. Наконец, познакомившись на улице с агентом
частного сыска, он нашел место, которое хотя и обеспечивает его материалвно,
но причиняет ему ужасные моральные терзания. "

Илья Эренбург. Необычайные похождения Хулио Хуренито